Король-Солнце и Черная Королева (2)

понедельник, января 20, 2014

Король не любил чрезмерно умнича­ющих дам, считая, что для женщины главное быть красивой...

В отличие от Монтеспан, Людовик XIV не был так уж безразличен к своим детям. Он регу­лярно посещал их, иногда в обществе Атена­ис, иногда - один. Он приезжал неожиданно, но всегда видел, что дети опрятны, здоровы, веселы, хорошо воспитаны, а детские комнаты содержатся в отменном порядке. Вначале он не питал особой симпатии к мадам Скаррон, пове­ренной их с Атенаис тайн. Почему-то у него вызывала отвращение сама мысль, что эта женщи­на спала с калекой, к тому же он был наслышан о вдове Скаррон как об одной из «парижских умниц», а король не любил чрезмерно умнича­ющих дам, считая, что для женщины главное быть красивой, обольстительной и любящей. Он словно забыл, как когда-то его самого зна­комила с мировой литературой и классической музыкой Мария Манчини...

Но, видя, как Фран­суаза заботится о детях и как они ее любят, Лю­довик понемногу начал проявлять расположе­ние к воспитательнице, беседовать с ней, задер­живаться у нее. Их разговоры вскоре вышли за пределы обсуждения детских проблем. Франсу­аза и король говорили о том, что есть истинная духовность, обсуждали вопросы религии, фи­лософии и даже экономики. Оказалось, вдова Скаррон во всем сведуща, много знает о том, что творится во Франции, и иной раз может от­крыть королю глаза на что-то, что скрывали от него его министры.Франcуаза и Людовик стали друзьями.

«Ваше­му величеству следует уделить внимание суп­руге, а не мне», - заявила Франсуаза.

В 1674 году Франcуаза купила имение и замок Ментенон и король, в связи с этим, даровал ей имя мадам де Ментенон и титул маркизы, по названию приобретенных земель. Это сразу повысило ее статус. Король доверял Франсуазе уже настолько, что делился с ней своими самыми сокровенными страхами: перед старостью, смертью и загроб­ной карой. Они вместе молились. Разумеется, Людовик не мог не попытаться соблазнить мадам де Ментенон. Но она ему от­казала, заявив, что не собирается становиться причиной очередного его прегрешения. «Ваше­му величеству следует уделить внимание суп­руге, а не мне», - заявила она королю.

И Лю­довик был не возмущен, а восхищен отказом Франсуазы. Оказывается, существуют на свете истинно чистые женщины. Франсуаза призывала короля быть добрее к же­не, соединенной с ним по Божьей воле, и Людо­вик действительно начал уделять больше вни­мания королеве Марии-Терезии. «Укрепляя монарха в вере, - писал герцог де Ноай, - она использовала чувства, которые внушила ему, дабы вернуть его в чистое семейное лоно и об­ратить на королеву те знаки внимания, которые по праву принадлежали только ей». Мария-Терезия была совершенно счастлива: король проводил с ней целые вечера и разговаривал с та­кими нежностью и вниманием, каких она не по­лучала от него за все тридцать лет супружества.

В день своей смерти королева сняла с руки кольцо и надела его на ру­ку Франсуазы.

Людовик проговорился, что «виновница» это­го чудесного превращения - воспитательница его бастардов, которых он к тому времени уже признал официально. И Мария-Терезия про­никлась к мадам де Ментенон такой же силь­ной симпатией, насколько сильную антипатию она питала к мадам де Монтеспан. Атенаис пыталась бороться, демонстративно покинула Версаль в надежде на то, что король соскучится по ней, его давней возлюбленной, и сам пошлет за ней, а потом она сможет дик­товать ему условия, как это бывало раньше. 

Но в ее отсутствие произошел дворцовый пе­реворот в миниатюре: Людовик XIV даровал мадам де Ментенон покои в Версале, а ком­наты самой Атенаис отдал ее старшему сы­ну, двадцатитрехлетнему Луи-Огюсту, герцо­гу Мэнскому, который подготовил жилище к своему переезду очень эксцентрично: приказал выбросить всю мебель, принадлежав­шую матери, из окна. Атенаис вернулась и прожила в Версале еще во­семь лет, но в других, более скромных покоях. Людовик посещал ее иногда, но его любовь ей уже не удалось вернуть никогда.

 Последние годы жизни королевы Марии-Терезии король оставался идеальным мужем, и коро­лева знала, кому она этим обязана. В июле 1683 года, лежа на смертном одре, Мария-Терезия не раз звала маркизу де Ментенон и вела с ней бесе­ды о Боге и загробном мире. В день своей смерти королева сняла с руки кольцо и надела его на ру­ку Франсуазы. Все присутствовавшие были пот­рясены этим символичным жестом... Но никто и поверить не мог бы, что король и правда же­нится на воспитательнице своих детей.

Это была любовь, настоящая любовь, когда влюбленный способен обо­жать даже недостатки любимого существа.

Только после смерти королевы Франсуаза де Ментенон согласилась стать любовницей Лю­довика XIV. Она никогда не была страстной женщиной, телесная близость не доставляла ей особого наслаждения, но ее холодность ко­ролю казалась пленительной. И еще одним до­казательством ее духовной чистоты. Все в ней восхищало Людовика. Это была любовь, настоящая любовь, когда влюбленный способен обо­жать даже недостатки любимого существа. «Король, - писала в мемуарах мадам Сюар, - любил мадам де Ментенон со всей пылкостью, на которую был способен. Он не мог расстаться с ней ни на один день. Если ее не было рядом, он ощущал невыносимую пустоту. Эта женщина, которая запретила себе любить и быть люби­мой, обрела любовь Людовика Великого, и это именно он робел перед ней». 

Сохранились и письма самого Людовика, под­тверждающие факт его безмерной влюбленнос­ти: «Я пользуюсь отъездом из Моншеврея, что­бы заверить вас в истине, которая мне слишком нравится, чтобы я разучился ее повторять: она состоит в том, что вы мне бесконечно дороги, и чувства мои к вам таковы, что их невозможно выразить; в том, наконец, что как бы ни была ве­лика ваша любовь, моя все равно больше, пото­му что сердце мое целиком принадлежит вам». Многие историки и современники считают, что Ментенон женила короля на себе хитростью. Она неожиданно устыдилась и прекратила вся­кие интимные отношения с ним, заявив, что пала жертвой любовного увлечения, но теперь осоз­нала, насколько грешна их связь.Франсуаза да­же выразила желание покинуть Версаль и уда­литься в монастырь, тем более что воспитанни­ки выросли и больше в ней не нуждаются.

Никто и поверить не мог бы, что король и правда же­нится на воспитательнице своих детей.

Но влюбленный король не готов был отпустить ее, и Луи-Огюст умолял отца «удержать любимую матушку». Когда Людовик задумался о том, не жениться ли ему на Ментенон, - все до едино­го советчики, поддержавшие его в этой мысли, были ее друзьями... Что ж, возможно, это было интригой. Но скорее всего, мадам де Ментенон и на самом деле тяготилась внебрачной связью. С возрастом она позабыла уроки остроумного Скаррона и стала столь же неистовой в добро­детели, как ее мать-гугенотка. Она писала: «Жен­щины нашего времени для меня непереносимы, их одежда - нескромна, их табак, их вино, их грубость, их леность - все это я не могу пере­носить».

Впрочем, мужчин она тоже не щади­ла: «Я вижу страсти самые различные, измены, низость, безмерные амбиции, с одной стороны, с другой - страшную зависть людей, у которых бешенство в сердце и которые думают только о том, чтобы уничтожить всех». Сделать Ментенон королевой перед лицом лю­дей Людовик не мог, но мог сделать ее своей женой перед лицом Господа. И судя по тому, что Франсуазу это вполне устраивало, ее чувс­тва, ее раскаяние и ее сомнения были совер­шенно искренними. Король передал предложение о браке через своего духовника отца де Лашеза. Мадам Сю­ар в мемуарах утверждает, что Франсуаза «бы­ла столь же очарована, сколь удивлена, и пору­чила священнику передать королю, что полно­стью ему принадлежит». Ги Брентон пишет: «Брак был заключен в 1684 или 1685 году (точной даты не знает никто) в кабинете короля, где новобрачных благосло­вил монсеньер Арле де Шанваллон в присут­ствии отца де Лашеза. В течение нескольких месяцев никто ни о чем не подозревал. А затем придворные старожилы по множеству малоза­метных деталей поняли, что отныне мадам де Ментенон перестала быть такой же женщиной, как все остальные.

Франсуазу на­зывали Черной Королевой: за неизменный чер­ный наряд и за то, что из-за нее прежде велико­лепный двор погрузился во мрак...

Под влиянием мадам де Ментенон двор Людо­вика XIV и правда сделался местом «настолько унылым, что здесь завыли бы с тоски даже гуге­ноты», как выразился один придворный остро­умец. Больше не было балов, маскарадов, спек­таклей. Дамы и кавалеры вынуждены были оде­ваться скромнее. Так хотел король. Потому что это считала правильным Франсуаза. Они прожили вместе тридцать лет. И союз их оставался гармоничным и спокойным. Види­мо, королю, прожившему столь бурную жизнь, на склоне лет необходима была именно такая женщина: одновременно несокрушимая опора и тихая гавань.

Людовик XIV пережил всех своих детей и поч­ти всех внуков. На момент смерти короля, 1 сен­тября 1715 года, единственным наследником ос­тавался его четырехлетний правнук, который и стал впоследствии королем Людвиком XV. Франсуаза уговаривала Людовика назначить преемником ее любимца, Луи-Огюста, герцо­га Мэнского. Вроде бы было даже составлено завещание в его пользу, но его так и не обнаро­довали, и Луи-Огюст вошел в регентский совет при малолетнем короле.

На смертном одре семидесятисемилетний ко­роль сказал своей восьмидесятилетней супруге: «Меня утешает в смерти только то, что мы ско­ро опять соединимся».

За три дня до кончины Людовика Франсуаза уда­лилась в монастырь Сен-Сир, где тихо прожила оставшиеся ей три года. Ее не стало 15 апреля 1719 года. Разумеется, речи не шло о том, чтобы вто­рая жена короля нашла упокоение рядом с ним, в королевской базилике Сен-Дени. Тело мадам де Ментенон было забальзамировано и погребе­но в церкви Сен-Сир, а в часовне замка Ментенон поставлен кенотаф с памятной надписью.

Со своим возлюбленным королем Франсуаза де Ментенон соединилась только в годы Ве­ликой Французской революции, когда вос­ставшие разорили усыпальницу в Сен-Дени, ссыпали мощи королей и членов их семей в котлован, частично - засыпали известью, частично - сожгли и развеяли по ветру... И та­кой же участи удостоились некоторые наибо­лее известные персоны прошлого, в том чис­ле - фаворитки королей. Могила мадам де Ментенон была вскрыта, а прекрасно сохра­нившееся благодаря искусству бальзамиров­щика тело - сожжено. По бунтующему Пари­жу ходила шутка: «В тот день с ней обращались как с настоящей королевой».

Другие статьи на эту тему:

Король-Солнце и Черная Королева (1)

Автор: Елена Прокофьева

Источник: Журнал "Gala Биография" №10 (108),  декабрь 2013г.

Комментарии

Людовика XIV стали называть королем -солнце из -за события которе произошло в его детстве. Во многих исторических источниках (возьмите лучше франкоязычные) упоминается описание "исторически важной" прогулки маленького Людивика по Саду Тюильри в Лувре, именно там будущий король - реформатор осановился у лужи в которой он увидел свое отражение над котторым в небе светило яркое солнце. Его слова, как утверждают биографы (а есть два мнения) были следующие - "я - солнце, я солнце" или же "солнце - король в небе все подчиняются ему, я буду солнце на земле" (если честно, учитывая его возраст - прблизительно 7-лет - я больше склоняюсь к первому варианту!!

Добавить комментарий

Plain text

  • HTML-теги не обрабатываются и показываются как обычный текст
  • Адреса страниц и электронной почты автоматически преобразуются в ссылки.
  • Строки и параграфы переносятся автоматически.
Яндекс.Метрика